БУДЕТ ЛИ ЧЕСТЬ ПРОРОКАМ В ОТЕЧЕСТВЕ?

Автор: Б.М. Бим-Бад, академик РАО, доктор педагогических наук, профессор

Несть пророк без чести,
токмо в отечестве своем
и в доме своем. (Мф. 13, 57)

Пять лет назад в незаметном столичном издательстве вышла в свет незаметная книжка, в которой изложена теория базовой потребности социального индивида, каковую потребность автор, Валерий Лысенко, по сути, противопоставил всем каноническим, традиционно переходящим от поколения к поколению спискам человеческих потребностей.[1]

Количественное наполнение этих традиционных списков колеблется от 5-6 до 20 и более пунктов. Наибольшую популярность в нашей стране среди психологов получила так называемая пирамида Маслоу, в основании которой располагаются физиологические потребности, а на вершине – потребность в самоактуализации. Между ними – потребности в безопасности, признании, уважении, любви… Не отрицая важности в жизни человека этих и других потребностей (познавательной, к примеру, или эстетической), В. Лысенко показал, что на самом деле основная, определяющая всю жизнь, все поведение человека потребность есть его потребность в социально-персональной значимости (СПЗ). Однако этим он не ограничился. Исследователь нашел объяснение феномену СПЗ, описал его генезис и механизм действия, открыв при этом феномен прибавочных ценностей (ПЦ), и указал на главные сферы, где происходит удовлетворение потребности в СПЗ, – власть, богатство, слава. Но и этого мало. В. Лысенко сформулировал закон социально-аксиологического соответствия (САС), согласно которому… Нет, об этом позже. Сейчас уместнее перейти к изложению самой теории – в моей интерпретации, естественно, и с моими комментариями.

Однако прежде – несколько слов о названии книги. «Аутогностика» – немыслимое слово, доселе не встречавшееся в литературе. Причина, по-видимому, в том, что ни один знаток античности не сконструировал бы такого слова, опираясь на правила древнегреческого словообразования. Автор признавался мне, что пошёл на лингвистическое преступление, поскольку соответствующее «аутогностике» русское «самопознание» не передает того содержания, которое он вкладывает в греческий аналог. А именно: «самопознание» слишком нагружено философскими коннотациями и по большей части имеет этический смысл, в то время как «аутогностика» соотносится с познанием всего, что есть в человеке как организованной сложными внутренними связями системе, где наиболее существенны взаимосвязанные подсистемы – «организм», «персона», и «личность». Совершенно ясно, что написать труд по такому самопознанию, одному человеку не под силу. Поэтому – «введение»…

Ну а при чём здесь теория знания? Эпистемология, может быть? Нет. «Теория знания» – ключевая учебно-методологическая дисциплина в системе международного школьного бакалавриата (IBS), генеральная цель которой – показать учащимся важность и значимость личностного знания, в противовес знанию безличному (обезличенному). Как это соотносится с аутогностикой? Непосредственно. Познание себя во всей возможной полноте может состояться при одном условии: если это познание не навязано извне в качестве обязательного предмета, а совершается как развертывающийся во времени процесс личностного самоопределения – для выработки уверенной жизненной позиции, которая обеспечит молодому человеку одновременно этический и профессиональный выбор. Педагог выступает здесь в качестве модератора-провокатора (в хорошем смысле слова).

Структурно-логически теорию СПЗ можно выразить следующим образом.

1. Знаемый человеком мир полностью поименован. Другими словами, всё, что поименовано, означает присутствие человека. Человек дает имя всему, с чем так или иначе имеет дело. Всё, в чем есть присутствие человека, обретает ту или иную степень значимости (иначе зачем бы ему имена мира!). Присутствие человеческого индивида среди других человеческих индивидов манифестируется его именем. Через имя индивид обретает социальную значимость (говоря по-простому, обращает на себя внимание).

2. Внутренний мир человека (все его желания, эмоции, мысли, мечты) намного разнообразнее, богаче, глубже, чем о нем могут судить другие – сторонним взглядом. Выражение «со стороны виднее» говорит лишь о том, что сам человек не видит себя глазами других, даже если владеет техниками рефлексивного вывода вовне своего «я». Всего содержания многоликого «я» человек не в состоянии предъявить другим, большая часть этого содержания остается невидимой для других, и это обстоятельство часто вызывает переживание, передаваемое романтическим – «Никто меня не понимает…»

3. Невозможность «сердцу высказать себя» есть невозможность показать ту значимость, которую человек-субъект ощущает в себе; она давит на сознание невыносимым грузом, терзает психику, и тогда человеку не остается ничего иного, как произвести подмену, объективировать то, что поддается объективации и может быть воспринято другими (ср. берклианское «Еsse est percipi»: «Быть – значит быть воспринимаемым»). В человеке рождается потребность стать таким значимым объектом, который привлекает к себе внимание – через понятные, бытующие в данной социокультурной среде знаки. Это могут быть поступки, обращающие на себя внимание. Это может быть проявление какого-либо таланта. Или – модная одежда. Или – обладание предметами, которые слывут престижными, статусными, «крутыми»… А «круче» всего – приобретённый индивидом социальный статус, выделяющий его из среды ему подобных. Высокая должность или высокое звание, широкая известность, собственность – всё это ценностно маркированные вещи, обладание которыми придаёт индивиду в глазах современников определённую значимость, которой наполняет себя, разумеется, и сам индивид.

4. Все материальные и нематериальные ценности, равно как и ценностные ориентации, в современном социуме располагаются иерархически – как по количественному критерию (больше – меньше, выше – ниже), так и качественному (лучше – хуже, истинно – ложно, значимо – менее значимо). Таким образом, тот индивид более значим, у кого больше денег, или власти, или славы. А уж если у него всего этого добра вместе больше, чем у других, – это совсем «круто», и он внутри себя просто раздувается от собственной значимости.

5. Прибавочные ценности – то, чем стремится обладать индивид, чтобы увеличить свою социально-персональную значимость, – неисчислимы и не образуют единого ценностного (аксиологического) пространства. Их диапазон огромен: от знакомства индивида (персоны) со знаменитостями – до шизофренического признания себя гением всех времен и народов. Особый случай – самоубийство. («Я умру, и вы поймете, кого потеряли»).

6. Человек как таковой состоит из трех важнейших начал, имеет три главные, нераздельные и неслиянные, ипостаси: он – организм, персона (социальный индивид) и личность. Они образуют триединство, собственно человеческое качество которого зависит от величины каждой ипостаси – в том смысле, что если в человеке преобладает организмическое начало, то, следовательно, персональное и личностное в значительной мере подчиняются ему; если в человеке больше, так сказать, социальности, то организмическое и оттесненное на периферию личностное работают на его успех в социальной среде; если же, напротив, личностное занимает в человеке основные позиции, то… Но – не будем торопиться. Здесь я сделаю паузу и перейду к расшифровке некоторых из приведённых шести пунктов.

Наставление Амвросия Оптинского «По имени и житие твое да будет» есть правда, но не вся, а лишь половина правды. Другая половина должна звучать так: «Имя твое да будет по житию твоему».

То, что имя человека оказывает определенное влияние на его жизнь, – это медицинский факт. Но факт и то, что жизнь человека производит ценностное маркирование имени, накладывает на имя коннотации, обусловленные поступками человека. «Новаторское» имя Даздрапема («Да здравствует Первое мая!») в какой-то момент жизни человека способно вызывать восторг окружающих и даже спасти ему (ей!) жизнь, а в другой момент может стать причиной личной драмы носительницы этого имени. Имя традиционное, связывающее его носителя с историческими деятелями в положительном плане (Олег, Игорь, Владимир, Дмитрий, Пётр, Александр и т.д.), безусловно несёт в себе известную магию и придаёт значимость индивиду безотносительно к его характеру и поведению, как бы понуждает его к достойной жизни; но всё это пока больше возможность, чем действительность. Преобладающими по влиянию на образ жизни человека (и, естественно, на ценностное содержание имени) всё равно окажутся всегда – наследственность, психологический тип, социокультурная среда. Семья, друзья, работа… От этого никуда не деться.

Мы все прекрасно знаем: родители иногда дают детям имена, руководствуясь сиюминутными соображениями и совершенно не задумываясь о том, как отзовётся в будущем на судьбе ребёнка подаренное ему имя. И бывает так, что имя придумывается в логике «вопрекизма»: вы вот так привыкли называть новорождённых, а мы вам покажем, что можно совсем по-другому. У вас всё Елены, Анастасии, Натальи, а у нас – Фёклы, Прасковьи, Антуанетты, Афродиты. У вас Александры, Валерии, Евгении, а у нас будут Ермолаи, Игнаты, Еремеи…

Так уже от рождения человек получает знаковое имя, с которым он будет в дальнейшем так или иначе считаться. И будет имя его по житию, а житие по имени.

«Отстоять честное имя», «Опозорить свое имя» – это всё о чём? А это как раз о том, что имя (ФИО) и его носитель связаны крепчайшей связью, и удар по значимости индивида (персоны) наносится прежде всего по имени, «склоняется» на все лады имя, звучит фанфарами, звенит или скрежещет имя, и через позор или восхваление его имени индивид переживает личный позор или триумф.

Имя может понудить человека к благородным свершениям, а может стать причиной горделивого, амбициозного поведения. А может спровоцировать поступки, замешенные на комплексе неполноценности. Но повинно ли во всём этом само имя? Ведь, по сути дела, оно всего лишь опознавательный знак, его функция – просто обозначить персону, и только. Отделить её от других персон. Ан нет: на имени лежит неизгладимая печать социальности, оно всегда осознаётся как такое или такое среди огромного множества других имён. И вопреки простой истине, что все имена, в первосущности своей, равноценны, они далеко не все равнозначны, или, точнее, не равнозначимы. Иначе говоря, нет имён хуже или лучше, но среди всего огромного разнообразия имён есть имена славные и позорные, великие и ничтожные, высокие и нейтральные. То есть само по себе имя есть некая функция, определяющая факт существования персоны в человеческом мире. Однако содержание имени не сводится к этой функциональности. Его носитель чем-то всегда выделяется среди других людей, и это «что-то» есть то или иное отношение к нему современников. Такой вот парадокс: теоретически имена равноценны, но в жизни оцениваются людьми по-разному – в зависимости от социального качества, так сказать, их носителей.

Этот парадокс, по-видимому, относится вообще ко всему на свете, ибо всё на свете поименовано.

Итак, делаем вывод: ничто в мире, наделённое именем, не равно самому себе и обладает не только ценностью функциональности, которая (ценность) обусловлена спецификой вещи и феноменологически чистым интересом человека; на имя всегда ложится печать социальности, то есть определённого отношения к носителю имени со стороны человеческого сообщества. Иными словами, кроме собственной функциональной ценности каждая вещь обладает квази-ценностью – прибавочной, большой, огромной или микроскопической – неважно. Эта прибавочная ценность придаёт некоторую значимость вещи. И вещь становится как бы больше самой себя. Это касается любого материального или идеального феномена. По первосущности своей, функционально автомобиль – средство передвижения. Когда это средство становится роскошью? Как только к его функциональности прибавляются «навороты», выраженные разнообразно: в цвете кузова, форме авто, количестве цилиндров, гарантийном сроке и так далее, и так далее. Кажется, что всё это относится к функциональности, и скорее всего оно так и есть; однако в результате стоимость транспортного средства повышается, и оно уже воспринимается не только как более дорогое, но и как более ценное, то есть такое, которым дорожат больше, чем другим, менее дорогим… У авто появляется прибавочная ценность. И она автоматически переносится на владельца. В этом всё дело. С помощью этой «добавленной ценности» повышается социальная значимость индивида.

Такая же история происходит со всеми вещами, попадающими в сферу собственности индивида (персоны). И то же самое относится к индивиду. Ему мало быть «просто человеком». Ему хочется быть чем-то большим. Быть известным. Богатым. Иметь власть. И существуют тысячи способов прославиться, разбогатеть, приобрести власть. То есть добиться того, что повышает социальную значимость персоны.

Вот, собственно, два важных открытия, которые сделал В. Лысенко в своей теории: 1) самой главной потребностью человека, именно как человека, является его потребность быть значимой величиной в своем социальном окружении (понимаемом широко) – потребность в социально-персональной значимости; 2) удовлетворение потребности в значимости происходит с помощью прибавочных ценностей, сосредоточенных в основном в трёх парадигмах – богатства, власти и славы. Это звания, должности, ученые степени, счета в банках, дачи, виллы, автомобили, редкие вещи, знакомства со знаменитыми людьми… Здесь источник героизма, самопожертвования, преступлений (порой чудовищных), предательства, коррупции, зависти… Добиться славы, богатства, власти любой ценой – и преисполниться сознанием своей необыкновенности, важности, величия. Но мир слишком разнообразен и разнороден, и в нём миллионы претендентов на лавры, богатство и превосходство. Приходится драться, и драться порой жестоко. Иногда даже устраивать революции. «Кто был ничем, тот станет всем»? Очень просто. Свергнем эксплуататоров и займём их место. Свергли и заняли. Потом – по поговорке: «За что боролись – на то и напоролись»…

Важнейшее место в теории значимости В. Лысенко занимает закон социально-аксиологического соответствия. Суть его в том, что достигший определённой степени власти (или славы, или богатства), индивид обязательно должен подвести к этой степени (чувствуемой интуитивно) «недостающие» компоненты. Власть без денег и славы – не власть. Слава без денег и власти – позор. Богатство без власти и славы… Читайте пушкинского «Скупого рыцаря».

Но это всё – актуалисты, как называет их В. Лысенко. Время и пространство их жизни определяется формулой «здесь и сейчас». Всё, что за границами этого хронотопа, – абстракции, химеры, пустопорожние теории, демагогия. Противоположны им этернисты. Творцы, преданные своему гению, своему делу, идее, мечте. Они не против того, чтобы прославиться, стать богатыми, властвовать (как правило, над умами). Но слава, богатство и власть для них вторичны и суть следствия неустанной работы их интеллекта и всех сил организма. Они ставят и решают задачи, далёкие от личного обогащения и всеобщего признания. Больше того – их могут не признавать, могут гнобить, бросать в тюрьмы, убивать, подвергать оскорблениям и насмешкам – они скорее пойдут на костёр, чем отрекутся от своего дела. Потому что их живое время и пространство – вся история человечества. Они изначально понимают свою огромную персональную значимость, и это не сумасшествие, не мания величия; просто они живут в культуре, а не в условностях данного социума.

Смею утверждать – опираясь на то, что говорит В. Лысенко во «Введении в аутогностику…»: все конфликты в социуме, от семейно-бытовых до межнациональных и межконфессиональных, происходят оттого, что кто-то кого-то унижает, кто-то переживает унижение – утрату значимости. Что такое обида? Это переживание несправедливости. А что такое несправедливость? Это всегда безосновательный (беззаконный, преступный) отъём у человека чего-то важного для него – денег, собственности, чести, религии, детей, работы, национальной идентификации, родины… И так далее, и тому подобное. Потеря же чего-то важного (значимого) – всегда очень чувствительный, болезненный удар по социально-персональной значимости индивида. Иногда человек оказывается доведённым до того, что он ощущает себя уже просто никем и ничем. Тогда, в зависимости от своего темперамента, он либо кончает жизнь самоубийством (в том числе с помощью водки), либо убивает других, а иногда устраивает восстания, мятежи, революции. Поруганная значимость может так активизировать все внутренние ресурсы человека, что внешне он становится подобен сумасшедшему (говорят: «фанатик»). Не хочется приводить примеры: их так много, и все они такие разные, что… да читатель сам припомнит из собственного опыта десятки случаев, когда униженный человек совершал абсолютно фантастические поступки, которых никто от него не ожидал…

Что уж говорить о больших группах, о сообществах, связанных этническими, конфессиональными, профессиональными узами. Не дай бог унизить эти сообщества – ответ будет совсем не симметричный. Потому что когда унижают целый народ, отнимая у него достоинство, землю, права, святынь – энергия восстановления справедливости возрастает сто крат.

Для того чтобы не было преступлений, коррупции, вражды, надо изменить систему ценностных координат в обществе, когда для повышения или удержания величины своей социально-персональной значимости человеку не надо добиваться богатства, власти и славы любыми способами и средствами. Когда достаточно будет жить в атмосфере всеобщего творчества, дружелюбия, милосердия – в атмосфере человечности.

Естественно, возникает вопрос – кто будет заниматься изменением системы ценностных (аксиологических) координат? Не актуалисты же, которым и в существующей системе комфортно – в том смысле, что у них достаточно возможностей, чтобы приобретать персональную значимость, ничего не меняя в социуме по существу. Тогда кто? Очевидно, только те немногие труженики творческих сфер, кого В. Лысенко называет этернистами и кому не надо добиваться персональной значимости в смысле общественного признания их заслуг, поскольку они осознают свою абсолютную значимость как представители всего человеческого рода, а не только своей семьи, своей профессии, своего народа, своего государства. Но беда в том, что у этернистов нет обычно ни властных полномочий, ни денежных средств, ни широкого признания – всего того, что так ценят актуалисты и без чего реализовать даже самый необходимый проект невозможно.

Конечно, если бы в системе РАН существовал Институт социальной аксиологии, то он мог бы разработать в принципе программу ценностных ориентиров для страны, но я почти на сто процентов уверен, что сегодня его заполонили бы именно актуалисты, и они напридумывали бы таких ориентиров, что народ долго бы боролся с изжогой…

Так что уповать можно, пожалуй, только на долгий эволюционный процесс и мудрость Жизни.

Итак, в сухом остатке – что у нас? Потребность в социально-персональной значимости как основная, ведущая, базовая потребность социального индивида (персоны); прибавочные ценности, удовлетворяющие эту потребность в трех основных социальных парадигмах – богатства, власти и славы; закон социально-аксиологического соответствия; различение персоны и личности; этернисты и актуалисты. Совсем немало.

Опираясь на теорию значимости, можно объяснить множество социальных явлений, моделей поведения отдельных лиц и целых групп, разнообразных конфликтов. Объяснить такие психологемы, как жадность, зависть, склонность к насилию, воровству, лжи…

Но что-то пока не видно интереса к открытиям В. Лысенко. Разве что со стороны мошенников, выдающих себя за интеллектуалов и общественных деятелей. Воспользовавшись доверчивостью автора, с помощью одного проходимца, некие А. Зарубин и В. Вагин включили в книгу (не хочется сказать «свою») под названием «Репутация – капитал личности» целые главы из «Введения в аутогностику…», слегка искаженные редактором (по-видимому, и «автором», то есть составителем) Ю.Кушковым… Ну, у нас к таким вещам не привыкать.

Все-таки верится, что теория В. Лысенко обратит на себя внимание – особенно тех психологов и социологов, которые работают в сфере образования. В педагогике роль потребности – и ученика, и учителя – в персональной значимости велика необыкновенно. Все отрицательные результаты обучения и воспитания, как правило, связаны с пренебрежением родителей, учителей, управленцев к этой потребности. А также – с их игнорированием тех особенностей характеров, темпераментов, индивидуальных свойств учащихся, которые обусловлены спецификой психологических типов.

И здесь я не могу не вздохнуть горестно: ещё один современный пророк остаётся непонятым своей страной – Александр Юрьевич Афанасьев, не так давно ушедший из жизни и оставивший замечательные труды, среди которых особенно выделяется работа, положившая начало новому направлению в психологической науке – психософии. Учение о психософии изложено в книге «Синтаксис любви: Типология личности и прогноз парных отношений», которая с 2000 года выходила в разных издательствах пять или шесть раз.

Психософии, надо признать, повезло больше, чем теории значимости. Первыми осознали её полезность для себя практикующие психологи – ещё десяток лет назад, когда она называлась психе-йогой; её стали применять в психотерапии. Потом заинтересовались «соционики», и не случайно: психософия могла стать для них нежелательной конкуренткой, и лучше было бы приспособить её к себе, тем более что предпосылки для этого были: Афанасьев шёл точно так же, как «соционики», от юнгианской психотипологии. Но у Юнга было восемь психотипов, соционика описывала шестнадцать, а психософия – двадцать четыре. И в этой арифметике заключалась принципиальная разница: юнговское метафизическое деление людей на экстравертов и интровертов, принятое и слегка усложненное соционикой, у Афанасьева уступило место диалектическому взаимодействию психических функций внутри психотипа – во-первых, и взаимодействию психотипов по функциям, – во-вторых. Экстраверты и интроверты при этом никуда не делись, просто выяснилось, что эти имена – не более чем маски, под которыми скрыто нечто более существенное, чем ориентация на внешнее или на внутреннее. Как, впрочем, и всемирно известные темпераменты Гиппократа – сангвиник, флегматик, холерик, меланхолик. Афанасьев показал, что это не первопричинные явления, а зависимые, производные от расположения, то есть порядка функций. Ну а теперь об этом порядке. И заодно – о содержании каждой функции.

Буду говорить пока загадками.

Итак, для начала – четыре Воли. 1-я Воля – «молот» и «царь», всегда готовая сокрушить любое препятствие на пути её требования: «Будет так, как я хочу». 2-я Воля – «река» и «дворянин». Нет, не просто река, а – полноводная, широкая, такую не перепрыгнешь, через неё возможен прочный мост, а не пара досточек… И дворянин – не просто дворянин, а рыцарь (или благородная дама), пекущийся больше о своём достоинстве, чем об успехе. 3-я Воля – «язва» и «мещанин», агрессивно-трусливый тиран, кредо которого – «Моё желание – закон, и кто ослушается, пусть пеняет на себя». При этом его преследует параноидальный страх, что все кругом предатели и враги и в любой момент могут нанести смертельный удар. Психологическая язва неуверенности изнутри терзает его – при непомерных амбициях, проявления которых со стороны воспринимаются как сверхуверенность и «железная воля» (блестящий пример – Сталин).

4-я Воля – «пустячок» и «крепостной». Индивид с 4-й Волей как будто исповедует принцип – «Хочу то, чего хотят от меня».

Пьер Прудон говорил: «Всякий, кто возьмёт меня за руку и поведёт за собой, – мой смертельный враг». Индивид с 4-й Волей легко идёт за тем, кто берёт его за руку. Он всегда ведомый. Но если часто хватать его за руку и тащить силком – он взбунтуется, как всегда бунтовали крепостные, когда их «пережимали».

Теперь – что такое «Воля», по Афанасьеву? «Основа личности», – утверждает автор психософии. Что это значит? Что такое личность? В.Лысенко считает что личность есть персона, вышедшая за пределы хронотопа «здесь-сейчас», раздвинувшая границы непосредственного времени-пространства, вошедшая в этернальный хронотоп «всюду-всегда». Такое понимание личности согласуется со взглядами на этот предмет русских религиозных мыслителей, в частности, Н.А. Бердяева. А что у Афанасьева? Его четыре функции и четыре их позиции равным образом относятся и к социальному индивиду (персоне), и к личности – в её этернальном модусе. Это так. Но если это так, то общим у персоны и у личности может быть, помимо организмичности, некое, присущее в разной степени всем людям начало – именно опорное начало, – которое можно назвать энергийностью и которое выражается формулой воления «Я хочу!» Сила этого воления, как уже понятно читателю, неодинакова у Воль с 1-й по 4-ю. То есть у разных психотипов разная энергийность. И в этом всё дело. У каждого своя опора, качественно отличающаяся от опор других. Это обстоятельство создаёт предпосылки как для многочисленных конфликтов, так и для попыток искать способы примирения разных Воль. Во всяком случае, люди со 2-й Волей будут всегда стремиться примирить враждующие 1-ю и 3-ю Воли и морально поддерживать 4-ю Волю, энергийность которой чрезвычайно мала. Энергийность и есть опора индивида (персоны), его (её) социальности и организмичности. Что касается личности, то в ней опора иная. Не природного свойства. Культурно-исторического. Этот факт указывает на противоречие в построенной Афанасьевым системе. И автор как будто чувствовал это противоречие. Он предположил возможность возникновения 25-го психотипа, идеального, все функции у которого находятся на второй позиции (то есть Первая, Третья и Четвёртая приобрели то, чего им недоставало, и утратили нечто избыточное, став по качеству равными Второй функции, составляющей, по Афанасьеву, стержень личности). Это предположение имеет огромный педагогический смысл: человек, знающий свой психотип и его слабые звенья, может, как говорили в старину, «работать над собой» и ущербное превращать в полноценное. Но почему – может? На каком основании? Ответ один: кроме психических функций, относящихся к области бессознательного, у человека есть еще и разум, с помощью которого хомо сапиенс в состоянии управлять своими психическими функциями, как он управляет, например, своими привычками, стереотипами, памятью, воображением и т.д.

Но всё-таки наибольший интерес вызывает описание Афанасьевым взаимодействия функций внутри психотипа и между психотипами. Поскольку же показать в одной статье всё разнообразие такого взаимодействия затруднительно, ограничусь парой примеров.

Не гаснет интерес в обществе к фигурам руководителей страны – к пресловутому тандему. Обсуждается характер отношений Путина и Медведева, высказываются часто полярные точки зрения: президент и премьер составляют единое целое; нет, между ними противоречия; ну да, противоречия, но не существенные, чисто стилистические; да что вы, какие там противоречия: Медведев – фигура декоративная, подчиненная, всем вертит Путин… И так далее.

Хочется сказать всем диспутантам: успокойтесь, господа! Все вы попадаете… пальцем в небо. С позиций психософии, отношения между тем и другим носят характер верхней филии: первые две функции у них одинаковые – 1-я Воля и 2-я Логика, а Третья и Четвертая функции не совпадают: 3-я Физика и 4-я Эмоция у Медведева, и 3-я Эмоция и 4-я Физика у Путина. Филия у древних греков – любовь-дружба, крепкая взаимная приязнь. Так вот, по самым сильным функциям – Воле и Логике – у наших лидеров тождество, полное согласие, дружба-любовь. Другое дело, что качество одинаковых функций у них разнится, и это можно понять: жалостливая 3-я Физика Медведева вкупе с его затейливой 4-й Эмоцией придают 1-й Воле больше совестливости, а 2-й Логике – больше диалогичности, в то время как бездушная 3-я Эмоция Путина и его бесшабашная 4-я Физика привносят в 1-ю Волю изрядную долю чёрствости, а во 2-ю Логику – жёсткую рациональность. Вот и все «стилистические разногласия». А в целом они «одной крови». «Сократ»-Путин и «ленин»-Медведев. Хотя… Окрепни 1-я Воля Медведева и стань красноречивее его 2-я Логика, и рейтинг президента-симулякра может подскочить до небывалой величины.

Совсем другая картина у пары, образующей вид связи «агапэ». В наше время довольно распространена «агапейная» пара «пастернак» – «платон» На схеме она выглядит так:

«ПАСТЕРНАК» «ПЛАТОН»
1. Эмоция 1. Логика
2. Воля 2. Физика
3. Физика 3. Воля
4. Логика 4. Эмоция

Формула: 1-4, 2-3, 3-2, 4-1. Великолепная гармония!

Но это на первый взгляд. Чем обеспечена эта гармония? Принципом компенсации, или точнее – компенсаторной дополнительности. А ещё – принципом динамического равновесия. Например, 1-я Эмоция, «натыкаясь» на 4-ю, вызывает у последней раздражение, усиливающее злость 3-й Воли, но 1-я при этом умеряет свой пыл, а упругая 2-я Воля «пастернака» принимает злобный наскок 3-й Воли и мягко отражает его. И неустойчивое равновесие опять принимает положение динамического. Конфликт возник и угас. И такая стратегия держит партнеров постоянно друг возле друга, потому что скучно им не бывает. Браки по виду связи «агапэ» бывают самыми устойчивыми, несмотря на то, что супруги грызутся всю жизнь по типу общения «собаки и кошки».

О том, как можно распознать психотип человека с точки зрения афанасьевской психософии, лучше всего узнать у самого Афанасьева, прочитав его книгу «Синтаксис любви», либо, по крайней мере, познакомившись с её содержанием в Интернете.

Мой же вопрос, вынесенный в заголовок этой статьи-рецензии, пока остаётся неотвеченным.
[1]В.С. Лысенко, А.Г. Маленков. Введение в аутогностику и теорию знания. – М.: MAGERIC, 2006. – 236 с.